УкрРус

Олимпийская чемпионка Пидгрушная: гипнотизировала себя тем, что Украина – лучшая

капитан сборной Украины по биатлону Елена Пидгрушная
капитан сборной Украины по биатлону Елена Пидгрушная

Капитан сборной Украины Елена Пидгрушная по биатлону после года работы в Министерстве спорта вернулась в большой спорт. Несмотря на долгое отсутствие 29-летней спортсменке удалось с ходу стать лидером команды и стать лучшей среди украинок в общем зачете Кубка мира, заняв 7-е место.

Об итогах прошедшего сезона, работе чиновников, отношениях с россиянами и планах на будущее Пидгрушная рассказал в эфире "Обоз ТВ".

- Как оцените прошедший сезон?

- Это, наверное, самый сложный вопрос. Потому что в голове еще много эмоций. Много чего хотелось, но, в целом, я довольна своим результатом, потому что закончить сезон в топ-10 общего зачета – здорово для любого спортсмена.

Единственный осадок – то, что мы остались без медалей чемпионата мира. Я была одной из виновниц того, что мы не сумели добраться до подиума в эстафете. Но тренер сказал нам, что нужно продолжать работать. В следующем сезоне будет новый чемпионата мира, мы будем по-другому готовиться, и, надеемся, у нас все получится.

- Но было больше позитива или негатива?

- Больше позитива. Это 100%. Я даже не рассчитывала на такой сезон. Просто хотела вернуться в свое русло, набрать прежнюю форму. А получилось так, что я превзошла результат, который у меня был до того.

У нас не было каких-то планов или указаний быть в топ-20 или в топ-30. Потому что я пропустила год, летом у меня была травма, и тренер говорил, что не знает, как отреагирует мой организм. То, что я прошла все девять этапов Кубка мира практически на одном уровне, стало приятным сюрпризом для нас двоих.

- Какой самый яркий момент сезона?

- Конечно, это эстафеты в Рупольдинге и Преск-Айле. Ну, и "золото" в Кенморе – это личная победа.

- Насколько тяжело было вернуться в спорт после годичного перерыва?

- И трудно, и легко одновременно. Легкости добавляли мои мотивация и желание вернуться. А тяжело, разумеется, было в физическом плане. Было несколько спадов, во время которых меня, как мы говорим, "прибивало". Но ничего – потерпела, пару дней отдохнула, и снова на тренировки.

Когда возвращалась, я разговаривала с Оксаной Хвостенко. У нее была такая же ситуация после декрета. Она говорила: "Лен, легко не будет!" Я это понимала, но это было не самое страшное.

СМОТРИТЕ ФИНИШ ЭСТАФЕТЫ НА ЭТАПЕ КУБКА МИРА В РУПОЛЬДИНГЕ

- Не жалеете, что ушли с министерской работы?

- Нет. Наоборот, я считаю, что приняла правильное решение, пропустив год, и вернувшись сейчас. Потому что за этот год я многое поняла относительно спорта и отдохнула. И сегодня, когда тебе удается реализоваться еще больше, понимаешь, что находишься на своем месте.

- Каково это – находится по ту сторону спорта?

- Сложно (смеется). В спорте тоже нелегко, но чисто физически и психологически. А в обычной жизни совсем другие сложности. Когда я вернулась в биатлон и рассказывала девочкам о работе в Министерстве, они говорили – да, лучше побегать пока есть возможность.

- Насколько вы успели окунуться в политику?

- Я пыталась не окунаться в нее, но у меня был большой пласт административной и руководящей работы. И там, конечно, окунулась с головой, потому что у меня было неолимпийское направление деятельности. Я занималась десятками разных видов спорта. То, что успела увидеть: у нас у олимпийцев одни проблемы, у неолимпийцев – совершенно иные.

- Какие самые большие проблемы украинского спорта?

- Если говорить о неолимпийских видах спорта, то это, конечно, финансирование. Потому что они получают просто копейки. Люди работают за свой счет или семьями работают на достижение результатов ребенком. Потому у них значительно выше требования от результата. Но основная проблема – деньги.

- Посмотрев на эти проблемы, как вы относитесь к спортсменам, которые меняют гражданство?

- Надеюсь, что когда-то в нашем государстве изменятся законы, и спонсорам будет удобно помогать спортсменам. Без спонсоров очень тяжело, потому что государство не в состоянии обеспечить всех спортсменов. За рубежом большую часть финансирования берут на себя спонсоры. Они закрывают те моменты, которые не может выполнить государство.

У нас же спонсорам очень тяжело это делать. Даже нашей сборной – представителю практически спорта №1 в зимних видах в Украине – трудно найти спонсоров.

- Вы понимаете этих спортсменов или считаете их предателями? Особенно, когда принимают сейчас российское гражданство...

- Мне сложно сказать, потому что я была и в роли чиновника, и в роли спортсмена. На мой взгляд, это личное дело каждого. Все зависит от того, у кого какое к этому отношение. Если человек патриот своей страны, то он никуда не уедет, а поменяет род деятельности. Если спортсмен патриот своего вида спорта, своих амбиций, и не может реализоваться в той или иной стране, он ищет другие возможности.

Не только из Украины уезжают в Россию. Оттуда тоже едут к нам. Возьмите Олимпиаду-2010 в Ванкувере – масса российских спортсменов взяли медали, выступая под другими флагами. Это миграция спортсменов.

В этом году просто на этих спортсменах заострилось внимание, потому что есть Крым, Донбасс. А когда спортсмен остается без ничего, ему невозможно выжить на зарплату в Министерстве.

Спортсмены – это элита страны. За ними постоянно следят, их в чем-то обвиняют, пытаются втянуть в политику, что-то от них требуют. А спортсмен хочет одного – показать результат. Он хочет показать максимум. Жизнь спортсмена очень короткая – буквально несколько лет. И за это время он хочет себя реализовать.

Если у кого-то получается сделать это в Украине, то, конечно, он здесь остается. А у кого-то в приоритете могут стоять деньги, кто-то вышел замуж… Ситуаций масса. К каждому такому спортсмену нужно относиться индивидуально, а не разбрасываться ярлыками. У

- Какие приоритеты у Елены Пидгрушной?

- Украина!

- Поработав в Министерстве, вы уже не можете говорить, что спорт и политика несовместимы?

- Скажу так: спортсмен действительно хочет, чтобы спорт не смешивали с политикой. Но почему-то другие пытаются это сделать: а вот спортсменка выехала в Россию – значит, она предательница. И все. А мы пытаемся вообще не вникать в это, не обсуждать эти вопросы даже на соревнованиях. Мы пытаемся отделить спорт от политики, но кому-то, наверное, выгодно, чтобы все было наоборот.

Есть такое выражение: если ты не занимаешься политикой, рано или поздно она займется тобой.

- Вы вернулись в сборную уже к новому тренеру. Как вам работается с Велепцом?

- Прекрасно! Конечно, год был трудным, потому что мы друг к другу привыкали. Но никаких проблем не было. Он очень хорошо знает русский язык, поэтому никаких недоразумений не было. Он очень хороший человек, который действительно переживает за команду.

Он готов 24 часа в сутки уделять нам время. После каждого старта или тренировки, делались выводы. Он постоянно в работе. Но самое интересное, что это все было очень просто. Как будто это не работа, а просто занятие любимым делом.

- Что нового он привнес в работу команды?

- Методика чуть-чуть изменилась. Были добавлены новые тренировки.

- Насколько Урош эмоциональный человек?

- Он очень спокойный. Он в состоянии погасить все наши эмоции, и заставить команду спокойно работать.

- После победы в Рупольдинге всех шокировал его вид в розовой шапочке, перчатках. Чья это была идея?

- Его (смеется). Это забавная история. Мы ехали в Остерсунд, у него с Юлией Джимой зашел разговор о том, чтобы надеть на него розовую шапочку и сделать фото для Instagram. Мы подурачились, пофотографировались...

Потом об этой истории вспомнили по приезду в Швецию. Я ему сказала, что ему очень идет. Он ответил: "Лена, если ты будешь на подиуме, я в таком виде пойду на тренировку". Так получилось, что я в первой же гонке взяла "бронзу". Конечно, мы ему напомнили об этом пари. И действительно – следующую тренировку он провел в розовой шапочке.

Но фото мы опубликовали уже после победы в Рупольдинге, чтобы показать, что он держит свое слово.

- В чем секрет победы в эстафете в Рупольдинге? Потому что последний круг в вашем исполнении был просто феноменальным...

- Если говорить о той гонке, то у меня была в голове только одна мысль: моя команда – лучшая, сильнейшая! Я себя будто гипнотизировала. В тот день мне хотелось закончить гонку именно с золотой медалью. Потому что до того у меня были личные подиумы, а у девочек как-то не складывалось. Не могу передать, какое это было желание добыть победу для всей команды.

Во время гонки я как-то совсем упустила из виду немецкую команду, потому что у них были штрафные круги. Думала, там более солидный отрыв. Я со спокойным сердцем проехала первый круг, отстрелялась, а потом уже поняла, что Дальмайер меня догнала и отыграла очень большое отставание.

Как я отстрелялась "чисто" на втором рубеже, не знаю. Это было просто на автопилоте. У меня проскочила мысль, что у меня есть секунд 6 преимущества. Последние 100 метров ехала уже через не могу. Почему она оказалась где-то за спиной, я не знаю.

Понимала, что она где-то рядом, но даже подумать не могла, что она окажется слева. Я ждала, что она встанет рядом с правой стороны, и мы уже будем решать, кто победитель.

- Вы не ожидали свиста немецких болельщиков?

- Я даже ничего не поняла. Восприняла это так, что я не уступила Дальмайер. Все стало ясно только тогда, когда посмотрели видеоповторы. Во время гонки это просто невозможно увидеть.

- Два года назад в Сочи вы столкнулись с ситуацией, когда вам кричали всякие нехорошие слова. В этом сезоне с таким сталкивались?

- Нет. Я даже скажу больше: ни до того, ни после у нас не было никаких конфликтов с российскими болельщиками. Это был единичный случай. Не знаю, чем занимались те люди – пили, провоцировали... Как бы дико это сейчас не звучало, но действительно огромная масса российских болельщиков поддерживают сборную Украину. И потом меня спрашивают, как я отношусь к россиянам...

- Но был какой-то осадок перед поездкой в Ханты-Мансийск?

- Осадок был, потому что сейчас очень трудные отношения между странами. Хотелось верить, что у нас будет стадион и не будет никаких провокационных действий. Так и случилось. Мы приехали в Россию, но, по сути, мы были не в России, а на стадионе в Ханты-Мансийске, где проводили этап Кубка мира по биатлону.

Нас никто не трогал. Все было тихо и спокойно.

- В Тюмень на чемпионат Европы не полетели исключительно из-за подготовки к ЧМ?

- Да. Везти туда второй или третий состав смысла не было. Если ехать, только за медалями. Но основные наши сборники готовились к чемпионату мира. У нас было только две недели между американским этапом Кубка мира и ЧМ. Мы бы не поняли спортсмена, который бы съездил в это время еще и в Тюмень. Это очень тяжело для организма.

- Президент ФБУ Владимир Брынзак в одном из интервью рассказывал про надменность россиян. Чувствуете подобное?

- Нет. Брынзак общается с другими людьми. Возможно, на том уровне это есть. У нас с россиянками нет никаких проблем. Даже несмотря на то, что у нас была конкуренция за пятое место в Кубке наций, мы болели друг за друга. Они говорили, что мы молодцы, что выдержали тяжелый сезон. Никакого пафоса с их стороны я не заметила.

- В 2014 году вы отказались участвовать в Кубке губернатора Тюменской области, сказав, что не поддерживаете политику Путину...

- Я этой фразы вообще не говорила. Мне ее припоминал российский журналист, а я даже не знаю, откуда ее взяли. Мне позвонили организаторы и пригласили. Я сказала, что не поеду. Тогда уже начались события в Крыму. И это, в первую очередь, повлияло на решение. К тому же, я переболела после Олимпиады, пропустила три этапа Кубка мира. И после всего этого ехать в Тюмень было бы совсем нелогично.

- В этом году не приглашали?

- Нет. По-моему, вообще украинских биатлонистов не приглашали (смеется).

- В последнее время вы часто болели. Как боретесь с мононуклеозом? Что чувствуете?

- Я все еще надеюсь, что это не мононуклеоз, но, скорее всего, это он. Мы с новым врачом взяли определенные медикаменты, которые позволили мне отбегать весь сезон. Даже с повышенной температурой мне удалось не заболеть, не поймать лишних бацилл.

У меня сейчас запланирована диагностика в Германии. Возможно, там что-то посоветуют. Посмотрите на Дальмайер – она болеет, а потом выигрывает (смеется).

- Март нынешнего года можно назвать месяцем мельдония? Как отреагировали на ситуацию с Ольгой Абрамовой и Артемом Тищенко?

- Конечно, это неприятная история. До сих пор не хочется верить, что это нас коснулось. Очень жалко ребят. Потому что то рвение, с которым они тренировались, разбирали свои ошибки, впечатлило. И когда на таком желании случилось то, что случилось, то у спортсменов был просто стресс и шок.

У Абрамовой последний прием этого препарата был до его запрета. Она вообще не поняла, как он настолько долго оставался в организме. Потом уже нашли какого-то французского специалиста, который определил, что мельдоний может оставаться в крови до 120 дней.

Мы нормальные спортсмены, и она не принимала мельдоний после его запрета. Потому что мы все знали, что с 1 января он входит в список запрещенных препаратов. Для нас это не было тайной.

- Какие у вас планы на будущее? Увидим вас на Олимпиаде-2018?

- Надеюсь. Я планирую выступать минимум до 2018 года, и даже еще задержаться. Лишь бы позволило здоровье.

- Вы олимпийская чемпионка, чемпионка мира, пятикратная чемпионка Европы. Какая мечта осталась нереализованной?

- Их много. Правильно сказал Сергей Семенов: аппетит приходит во время еды. Чем выше ты поднимаешься в общем зачете, чем чаще ты поднимаешься на подиум, тем больше этого хочется снова.

Меня очень впечатлила в этом сезоне Габриэла Соукалова, у которой худший результат – 11-е место. И то это было только один раз. Хотелось бы повторить ее результаты и их стабильность.

- А вне спорта?

- Много всего. Одни мечты сбываются, новые появляются... Я с самого детства мечтала о собственном доме, потом о том, что я смогу нормально зарабатывать, чтобы помогать родителям, и им построить дом. Постепенно мечты реализовываются.

Как сообщал "Обозреватель", сборная Украины заняла второе место в Кубке наций по биатлону. В России не смогли завершить этап Кубка мира из-за проблем на стадионе.

Присоединяйтесь к группам СпортОбоз на Facebook и VKontakte, следите за обновлениями!

Наши блоги